?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Катманду №1. В Бхактапур - 404 Not Found — LiveJournal
apochromat
apochromat
Катманду №1. В Бхактапур


- О всемогущий аллах! О мучения мои нестерпимы! О не сдавливай мне голову с помощью веревочной петли и палки! О лучше смерть, чем такие муки!

Л. В. Соловьев, "Возмутитель спокойствия"
 
 
       Ближе к полуночи ко мне в нумер пришло загадочное существо. В полумраке большой комнаты, освещенной единственной тусклой лампой ночника, я смог заметить его лишь высокочувствительным боковым зрением. Это было очень крупное, длиной в половину ладони насекомое. Оно сидело прямо на полу, и, пока не начало ползти, казалось темным пятном на паласе. В первый момент я даже принял его за мышь из-за размеров, но перед тем как таинственное животное скрылось под шкафом, успел опознать жирного, неторопливого, полного чувства собственного достоинства таракана. Пришлось спешно выключить свет, чтобы избавить себя от зуда попытаться изловить сумеречного гостя, и чтобы мы оба могли спокойно лечь спать.

       ***

       Я вернулся в Катманду из Покхары вечером восьмого декабря. Приложив немало усилий к тому, чтобы не опоздать на обратный рейс, я все же едва успел прибыть в столицу буквально в последний момент, всего за четыре дня до отлета. Теперь мне оставалось только придумать наиболее рациональный план мероприятий на эти оставшиеся дни и жестко его придерживаться. При разработке данного плана следовало учесть то, что два года назад я уже осмотрел ряд наиболее одиозных достопримечательностей Катманду, причем в рамках очень познавательной и насыщенной экскурсии. Это вовсе не значило, что нынче я не собирался посещать уже виденные когда-то места. Наоборот, мне было интересно навестить знакомые градостроительные шедевры и зрительно зафиксировать изменения, случившиеся со времени свержения монархии.
       Еще одним важным обстоятельством, оказавшим решающее влияние на мои честолюбивые замыслы, было почти полное истощение наличных золотовалютных резервов. Выведя из оборота сумму, требуемую для оплаты гостиницы, такси в аэропорт и обязательного аэропортового ограбления, я смог как никогда ясно оценить всю степень нависшей над собой опасности окончательного разорения и голода. Жизнь требовала переходить в режим жесткой экономии денег, который в числе прочего предусматривал полный отказ от пользования любым платным транспортом. А единственным видом бесплатного транспорта, на который я мог рассчитывать, были мои ноги. В результате все экскурсии по Катманду у меня получились исключительно пешими, причем первая же из них оказалась также и самой продолжительной, ибо в ее ходе был посещен городок Бхактапур, находящийся приблизительно в пятнадцати километрах за пределами кольцевой автодороги.



       ***

       В средние века в долине Катманду существовало три независимых королевства, каждое из которых имело свою столицу, обладающую всеми специфическими атрибутами монаршьей резиденции по-непальски. В число этих атрибутов входили королевский дворец, несколько храмов в честь основных индуистских божеств, отдельно стоящие колонны со скульптурами богов или их вахан, а также опционально некоторые другие культовые сооружения, типа колоколен, ваджр на специальных тумбочках и отдельных барельефов. Место плотной группировки всех этих построек называется дурбаром – что-то вроде Красной площади, чему дополнительное подобие придает преимущественное использование древними строителями красного кирпича. Сейчас две бывших царских резиденции – Катманду и Патан, слились в единое целое, тогда как стоящий на отшибе от них Бхактапур превратился в небольшой город-спутник в составе столичной агломерации.
       В свой прошлый визит в Непал мне довелось увидеть только Патан дурбар, среди знатоков считающийся классическим и красивейшим из всех. И вот теперь пришло время пополнить коллекцию дурбаров оставшимися двумя жемчужинами. 

       ***

       Часов в девять я вышел из гостиницы и взял курс на восток. В такую рань Катманду был еще вял и тих, поскольку здесь почти нет сознательного пролетариата, спешащего до фабричного гудка занять рабочие места у станков. Выйдя на почти пустую улицу Тридеви марг, я неожиданно повстречал Филиппа. Швейцарец шествовал под руку с некой дамой весьма приятной наружности. Мы сердечно поздоровались, и я еще раз поблагодарил его за удачно подсказанный вчера путь в Тамел. Изысканно раскланявшись и лучезарно разулыбавшись, мы разошлись по своим делам.
       Мой маршрут был проложен по карте, которую я время от времени извлекал из кармана штанов. Сначала он пролегал по хорошо знакомым местам – улицам Тридеви и Дурбар марг, мимо нового королевского дворца, резиденции RMT, памятника королю Трибхувану и непонятного предназначения поля, окруженного оградой. Потом я свернул на еще нехоженую улицу Притхви и вскоре оказался на площади перед относительно новым дворцом, окруженным роскошной стеной с монументальными воротами. Здесь все было официозно и помпезно. В центре перекрестка торчала колонна со статуей Притви, первого короля из династии Шахов, опознаваемого по характерному идиотскому жесту – противоестественно указующему в небо персту.

 

       Под памятником и у ворот несли службу разнородно обмундированные и экипированные полицейские и солдаты. Мало того, в то время как я стоял на тротуаре в ожидании зеленого сигнала светофора, мимо промчалась аристократическая VIP-тачанка под управлением специально обученных королевских махновцев.



       Продолжая движение строго по карте, я повернул на юг, дошел до трехлучевого перекрестка с окружнохаотическим движением и, не без труда и риска для жизни перебравшись на другую сторону улицы, оказался на проспекте Мадан Бхаранди, который ведет прямиком на восток до пересечения с ККАД’ом.
       Проспект этот оказался очень широким и просторным, словно служа рекламой деятельности государственного Дорожного департамента при министерстве Планирования работ, чье здание расположено тут же.



       Посильный вклад в украшение проспекта внесло и местное население.

 

       Поддать в Катманду каналов да проток, и получилась бы отличная гималайская Венеция. А пока непальской столице явно не хватает водоемов. Зато уж те что есть отличаются несказанной живописностью. Я с замиранием сердца приближался к каждому новому мостику, надеясь увидеть с него что-нибудь чудесное. Первой на проспекте Мадан Бхаранди меня порадовала набережная речки Дхоби Кхола.



       Следующим на очереди был мост через сверхдуховную реку Багмати, но по забытой причине я его проигнорировал. Возможно, после Международного центра им. Бирендры, он не произвел на меня должного впечатления.

       *** 

       Широкие и длинные улицы в Катманду, похоже, привлекают большие толпы народа и играют видную роль в местной светской жизни. В последней своей четверти проспект Мадан Бхаранди превратился в своего рода торговую галерею, где каждый квадратный метр был занят продавцами, их лавками, товарами, транспортом и отходами. Некоторое умаление этого триумфа мелкобуржуазности наблюдалось разве что в канаве, прорытой посреди тротуара и традиционно используемой в качестве помойки.



       В окрестностях одноуровневой развязки ККАД’а беспорядочную жилую застройку от дороги отделяла обширная полоса пыльных и сильно захламленных пустырей. Вновь переметнувшись поперек транспортного потока на противоположную обочину, я, наконец, выбрался на кольцевую дорогу, чтобы уже через полкилометра повернуть на шоссе в Бхактапур.

       ***

       У кольцевой дороги тротуаров нет, поэтому пришлось идти по обочине. С внешней относительно города стороны к дороге примыкала огороженная территория столичного аэропорта, так что там никаких строений не было. Зато на противоположной стороне, метрах в тридцати от проезжей части, по-прежнему тянулись кварталы небогатых малоэтажных жилых домов, чьи первые этажи вмещали торговые и производственные помещения, а последние, как правило, представляли собой заброшенные строительные площадки, более всего пригожие для сушки белья на веревках, натянутых среди арматурных штырей.

 

       Долго-ли, коротко-ли, но где-то к полудню я добрался до моста через речку Манохара, за которым мне предстоял, по меньшей мере, десятикилометровый переход к цели сегодняшнего дня – городу Бхактапуру. Движение на шоссе было чрезвычайно оживленным. Здесь, уже за пределами Катманду, к таким традиционным участникам транспортного сообщества Непала, как автобусы и грузовики Тата, тридцатилетние микролитражки и мотоциклы присоединились сильно тюнингованные своими хозяевами самоходные мотоблоки. Не заметить их массовое появление было невозможно. Двигаясь со скоростью не более двадцати километров в час, мотоблоки, как правило, буксировали самодельные одноосные телеги, груженые железным ломом, сеном и всевозможными изделиями народных промыслов. При этом водитель управлял своей машиной с прицепа посредством стальной трубы длиною не менее полутора метров, чем-то похожей на старинное корабельное кормило. На ходу мотоблоки издавали такое адское тарахтение и лязг, что легко заглушали своим шумом весь прочий автотранспорт, также не отличающийся тишиной работы механизмов. Из их высоко воздетых выхлопных труб временами вырывались густейшие облака даже не газов, а дыма, копоти и сажи. Треск мотоблочных моторов гармонично дополнялся громыханием перевозимого в телегах железа. Было неприятно осознавать, что эти звуки будут сопровождать меня несколько следующих часов.

       ***

       Выйдя на середину моста, я осмотрелся.



       Часы показывали почти ровно полдень. Не сказать, чтобы было безумно жарко – все-таки зима, но утреннюю свежесть давно сменила изнуряющая духота. Когда-то мне довелось узнать из местного школьного учебника по английскому языку, что одна из причин, по которой шерпам не рекомендуется понаезжать в Катманду – это сильная загрязненность столичного воздуха. Долгое время я не особенно обращал внимание на данную проблему, но теперь не заметить ее масштабов было невозможно. На небольшом удалении было прекрасно видно, что город окутан плотной сизой, на вид весьма нездоровой дымкой. Несмотря на безоблачное небо, никаких окружающих долину Катманду семитысячных гор, включая массив Ганеш Химал, видно не было. Горизонт словно увязал в душном смоге. Проезжающие по мосту самодвижущиеся экипажи различной степени ущербности и ушатанности изрыгали в атмосферу все новые волны горячего сажистого смрада. В воздухе висела тончайшая пылевая взвесь. 
       Речка Манохара оказалась ничем не хуже любой другой речки Катманду. Это был обмелевший поток зловонной мутной жидкости, медленно сочащейся среди мусорных отмелей и островов, в изобилии украшающих ее русло. К северу от моста простирались обширные районы трущобной застройки. По понятным причинам набережные в непальской столице не пользуются популярностью среди зажиточных слоев населения, поэтому вблизи донельзя загаженных водоемов селится исключительно беднота.



       К югу от моста открывается еще более безобразное зрелище. Тут и горящие мусорные берега, и разлагающиеся в воде туши животных и даже узкоспециализированный палаточный лагерь свехнищих, поскольку просто нищим селиться в таких местах, похоже, не позволяет брезгливость.



       Ближайшие окрестности Катманду оказались густо заселенной и чудовищно испоганенной территорией. Воздух здесь остается таким же загазованным, как и в городе, не сохранилось никаких лесов, даже чахлых рощиц, все ямы, канавы и впадины в почве неизменно оказываются плотно забитыми гниющими или горящими отбросами. Пейзаж оживляют только трущобные поселки пригородной бедноты, издали напоминающие лишайные пятна.



       Тротуара тут не было, поэтому идти пришлось по обочине. Едва ли в моей жизни будет другая пешая прогулка, столь же сильно подрывающая здоровье! С каждым вдохом в легких оседало не менее килограмма ядовитейшей пыли. Я обдувал и протирал солнечные очки чуть не каждые пять минут. Перенасыщеные сажей чадные жаркие выхлопы от дребезжащих по дороге механизированных повозок уже через час глубоко въелись в открытые участки кожи, лишив ее всякой эластичности. Я чувствовал себя одновременно трубочистом и средневековой прекрасной дамой, нанесшей на изъеденное язвами и оспой лицо миллиметровый слой свинцовых белил.
       Обочина, вся в колдобинах, покрытая глубоким слоем дорожной пыли, ограничивалась по ширине непрерывным гребнем вездесущего мусора, за которым тянулась заросшая травой канава. Придорожная растительность казалась седой, листья пригибались к земле под тяжестью осевшей на них пыли. Пару раз дорога проседала в какие-то заболоченные низины, наполненные черной, словно нефтяной, жижей. В сезон дождей эти болота должны набухать водой и заливать асфальт, но при мне они были почти сухими и напоминали полигоны для слива отработанного машинного масла.
       Местами вдоль трассы попадались участки обычной жилой застройки, но чаще по обе стороны от дороги можно было созерцать лишь изуродованные и захламленные пустыри, да отдельно стоящие гаражи и сараи, окруженные терриконами ржавых железяк, гнилых досок, битого кирпича, рваных полиэтиленовых бочек, мотков проволоки и прочих полезных строительных материалов.



       После моста через Манохару, мой марш на Бхактапур продолжался полтора часа чистого времени. С надеждой, все более перерождающейся в отчаяние, вглядывался я в сизое марево на горизонте, пытаясь оценить оставшееся до цели расстояние. Люби я хоть немного менее фанатично пешую ходьбу, и эта прогулка оставила бы у меня самые черные воспоминания. Не приходилось и мечтать о том, чтобы встретить на пути хоть что-нибудь красивое, изящное, приятное глазу, или хотя бы чистое. Повсюду простиралась только изуродованная, загрязненная земля, несущая следы бедственного разорения и безысходной нищеты. Климат и географическое положение долины Катманду прекрасны и благодатны. Когда-то здесь, несомненно, росли густые субтропические леса, кишащие зверями, текли чистые реки и отовсюду были видны горы. А теперь от всего этого не осталось ни единого следа. До куда хватает глаз, простирается безобразная, перенаселенная помойка. Налицо экологическая и демографическая катастрофа некогда прекрасного уголка земли. И это притом, что в Непале нет и никогда не было практически никакой промышленности.

 

       Вдоволь насытившись пригородными видами, я был очень рад увидеть, наконец, старинные ворота на въезде в Бхактапур. Где-то в недрах этого городка меня ожидала встреча с Прекрасным – местной версией Дурбара.



       Изнутри Бхактапур выглядел обедневшим и чахнущим родственником своего куда более удачливого столичного соседа. Зато здесь сохранилось множество не просто старинных, но даже древних домов и построек, по сей день используемых по назначению. Город в целом напоминал изрядно обезлюдевший исторический центр Патана.



       Конечно, как и везде в Непале, здешняя недвижимость выглядела одинаково обветшалой, независимо от времени постройки. На каждом углу попадались микроскопические храмчики и пагодки, священные водоемы и алтари со скульптурами Ганеша и Шивы.







       *** 

       Перед тем как найти Дурбар, я минут сорок проплутал по Бхактапуру, который оказался не таким уж и маленьким. В нем даже нашелся настоящий парк, разбитый на довольно высоком холме в восточной части города. Здесь в изобилии растут нетронутые топором высокие деревья, столь необычные для этой давной уже лысой и безлесой местности. Над полуразушенными воротами при входе в парк висела выгоревшая на солнце табличка, уведомляющая о том, что для иностранцев посещение платное. Как ни удивительно, кассы поблизости не наблюдалось, поэтому я прошел даром. Кроме реликтовых деревьев на холме обнаружились руины беседки, ошибочно принимаемые публикой за сортир, и одна романтическая возлюбленная пара, которую мое присутствие явно держало в напряжении. Меня также не устраивало наличие в парке свидетелей, ибо я сам искал здесь временного уединения. Выбравшись из парковых кустов, я уже совершенно неудержимо устремился к Дурбару.

       ***

       Бхактапурский Дурбар оказался странным образом огорожен со всех сторон плотной застройкой из домов непределенного возраста. Улица, по которой я шел, окончилась небольшой площадью. Прямо перед собой я увидел ворота под аркой, за которыми маячили колонны и пагоды. Правда, у врат бдительно несли службу тогда еще бирендровские держиморды, ревниво следящие за каждым иностранцем, оказывающимся в поле их зрения, с целью предугатать намерение последнего посетить заповедный памятник мирового наследия человечества, отмеченный вниманием самого ЮНЕСКО. При этом туземцы их вовсе не интересовали – те имеют полное право бесплатно проникать на чудо-площадь и оставаться там сколь угодно продолжительное время. А вот мне, истомленному и запыленному на долгом и нездоровом пути белому человеку, надлежало прежде посетить кассу, вмонтированную в стену дома слева от ворот.
       Я обреченно двинулся в сторону кассы, к окошку которой уже склонился некий буржуй лет шестидесяти, в отличие от меня выглядящий весьма свежо, здраво и притом винтажно. Он был одет в старомодный костюм, состоящий из клетчатого пиджака и штанов до колен. Ниже колен его ноги были облачены в колониальные белые гольфы и сандалии. Для завершенности образа не хватало только пробкового шлема на голове и медного бинокля на груди. Он, старый слабак, явно приехал сюда на дорогом такси, дыша отфильтрованным кондиционированным воздухом. В процессе покупки билета буржуй проявлял признаки недовольства и возмущения. Остановившись в паре метров позади него, я смог расслышать, что речь шла о стоимости билета. Иностранец неуверенно мял в руках кошелек, задавая в черноту окошка какие-то вопросы, и ответы его явно не радовали. «Десять долларов!», – вдруг отчетливо воскликнул он, роясь в кошельке. Я вздрогнул. Озвученная сумма выходила далеко за пределы того, что я мог себе позволить. Еще дальше, по моему мнению, она выходила за пределы всего разумного. Настолько далеко, что я даже не поверил в ее реальность и вообразил, будто буржуй заказывает себе какую-нибудь дополнительную услугу – например, гида. Расплатившись, иностранец удалился с весьма кислой физиономией, и его место сразу занял я. 
       - Мне один билет.
       - Десять долларов!
       - ?!!! Как?... А в рупиях это сколько? 
       - Ноу рупиииз! Онли долларз!
       В окошке сидел и улыбался стандартный непальский бездельник – усатый, тощий, черный, неопределенного возраста мужик, ценящий свою работу – такую престижную и уважаемую в мире убогих крестьян, мелких торговцев, безруких ремесленников, и нищих бомжей.
       От наглости и бессовестности выдвинутых требований мне отказало чувство реальности, и я продолжил к своему стыду этот диалог, потерявший уже всякий смысл.
       - А сколько это будет в евро? – дело в том, что у меня совсем не осталось неразмененной валюты, за исключением тридцати евро, из которых двадцать полагалось отдать за аэропортовый побор при вылете. 
       - Десять евро!
       - Евро! Нот доллар! – и я помахал евробумажкой перед носом неразборчивого, но уже глубоко антипатичного кассира.
       - Ес, евро, тен! Доллар тен, евро тен, алл тен!
       - Анд рупиз тен! – поспешил закончить этот ряд я. 
       - Ноу рупиииз! – проблеял усач, не давая сбить себя с пути праведников.
       Я молча отклеился от кассы и зачехлил свою образцовую десятку. Цена за проход на Бхактапурский Дурбар более чем в десять раз превосходила таковую за любой из дурбаров Катманду и Патана. Денег у меня оставалось очень мало, и, учитывая все предстоящие обязательные траты, я был фактически на грани дефолта. И будь я даже сказочно богатым, едва ли я отдал бы очередному жулью десять евро за просмотр открыто стоящей типовой средневековой непальской застройки. Так шесть часов пешего марша в сажистой пыли, токсичном дыму, без кислорода, под палящим солнцем, под адский грохот мотоблоков и тат неожиданно обернулись для меня напрасной жертвой времени и здоровья. И только недобрые взгляды туземцев проводили меня в бесславный обратный путь.

8 comments or Leave a comment
Comments
paramoribo From: paramoribo Date: December 17th, 2010 09:22 pm (UTC) (Link)
Вот это хапуги! А 10 рупий это сколько рублей?

Я бы 15 км пешком не прошла. То есть в одну сторону бы прошла, но на обратный путь меня бы уже не хватило.
apochromat From: apochromat Date: December 18th, 2010 12:46 pm (UTC) (Link)
Это было около семи рублей - вполне по-божески за вход в Провал.
Эти 15 км даже в одну сторону мазохистское удовольствие :)
absentis From: absentis Date: December 18th, 2010 08:23 am (UTC) (Link)
>>Пришлось спешно выключить свет, чтобы избавить себя от зуда попытаться изловить сумеречного гостя

Надо было местного Cockroach combat'a со спецоборудованием вызвать http://www.youtube.com/watch?v=iwZKiWBC-7Q
apochromat From: apochromat Date: December 18th, 2010 12:50 pm (UTC) (Link)
Побоялся, как бы этот комбат не стал прятать сердце за спины ребят. Он ведь не один бы пришел, а со своим батальоном.
From: sherg_aigr Date: January 3rd, 2011 09:41 am (UTC) (Link)
А почему без фото? Ладно, смог, грязь и тп... Неужто ничего достойного на 15 км не встретили?
Пытался примерить ситуацию на себя. Думаю, что не отважился бы на такой марш-бросок. А никто не предложил подвезди чужестранца? Одинокого путника...
Кажется я в ЖЖ читал, где есть спокойный (без платы, левый то есть)проход в тот дурбар. А вы вот просто так повернулись и пошли обратно? Как-то не верится... :-)
apochromat From: apochromat Date: January 6th, 2011 09:27 pm (UTC) (Link)
Новогодний сюрприз. Только дырки от фоток остались :( Это хостинг photoshare, гад. Карта с Радикала (который своей глючностью вынудил меня искать другое хранилище) сохранилась. И все предыдущие посты остались без картинок, загруженных на фотошару. Как-нибудь потихоньку перенесу иллюстрации в более надежное место. Досадное свинство.

До сих пор и представить не мог, чтобы кто-то меня захотел нахаляву подвезти. Мало-ли кто там шляется по обочине. И я совсем не наглый по натуре, чтобы из принципа искать дырки в заборе (о существовании которых мне ничего не было известно). Я пребывал в состоянии дзен-созерцания, и мне и так было хорошо. Дурбар видели многие, но немногие разглядели и прочувствовали дорогу к нему :)
apochromat From: apochromat Date: January 7th, 2011 10:04 am (UTC) (Link)
Иллюстрации восстановлены!
From: sherg_aigr Date: January 7th, 2011 02:56 pm (UTC) (Link)
Да, теперь вижу. Можно сказать, что так себе эти виды и представлял благодаря вашему живому описанию плюс собственным ощущениям. И в Катманду совсем не тянет...
8 comments or Leave a comment