?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Катманду №2. Из Бхактапура - 404 Not Found — LiveJournal
apochromat
apochromat
Катманду №2. Из Бхактапура
 
       Собрать переметные сумки и заседлать ишака было для Ходжи Насреддина делом пяти минут.
       - Ого, ты растолстел, как гиссарский баран! - говорил он, затягивая подпругу. - Но через неделю, клянусь, ты будешь похож на борзую собаку! У нас, мой верный товарищ, очень много дела и очень мало времени. Вперед! Большая дорога ждет нас!

       Л. В. Соловьев, "Очарованный принц"


       Мне предстояло пешее возвращение из Бхактапура в Катманду, отказаться от которого я не мог себе позволить по политическим соображениям. Не ради ли экономии денег я в самый решительный момент отказался от посещения столь труднодоступного, но уже почти достигнутого Дурбара? После такой жертвы я бы поступил вразрез со всякими принципами, если бы стал раздаривать дефицитную наличность жадным таксистам. Поэтому обратные десять километров до кольцевой я стоически отмерил пешком, сохраняя ледяную аристократическую невозмутимость, словно так оно и было задумано изначально.
       Придорожное население, войдя в мое положение, изо всех сил пыталось меня развлечь откровенной демонстрацией особенностей своего быта.

  

       На захламленных пустырях за окраиной Бхактапура паслись коровы и козы. Изобилие копытных животных нисколько не мешало местным любителям спорта устраивать на этих же площадях футбольные матчи. 
       Иные стихийно возникшие в бесхозных полях тропы при ближайшем рассмотрении неожиданно оказывались сложными инженерными сооружениями, к созданию которых люди приложили не только ноги, но и руки. Например, в низинах, где в сезон дождей образуются топи, а в сухое время возникает вездесущая помойка, тропы выкладываются из камней в виде небольшой насыпи, укрепленной стальной сеткой. Такой способ строительства дорог, ограждений и укреплений оползневых участков на горных склонах очень популярен в Непале.

  

       Как это всегда бывает, наиболее любопытные сценки постоянно норовили разыграться на противоположной стороне дороги. Например, в какой-то момент я заметил шагающего вдоль забора индусского служителя культа с посохом и странным бидоном в руках. Доселе на дороге встречались исключительно светские персонажи, поэтому парадно экипированный и украшенный садху тут же привлек мое внимание. Садху был занят богоугодным делом – сбором материально-денежных средств у духовно богатого придорожного населения. Вот он нырнул в открытую дверь одного из домов. Я остановился и приступил к наблюдению через телеобъектив за дальнейшим развитием событий. Не пробыв в помещении и одной минуты, индуист выбрался наружу, сопровождаемый хозяйкой. Выражение лица женщины свидетельствовало о том, что она теперь ждет в своей жизни обретения счастья, а эмоции садху не смогли пробиться сквозь изолирующую бороду и усы. Пройдя еще немного, он повернул к следующему жилищу. Теперь все действия свершились под открытым небом, ибо хозяйка паслась тут же, у входа в дом. Бросив посланцу богов что-то в бидон, она тут же подставила чело под купленное таким образом благословение. Зрелище это непрестанно модулировалось проносящимися перед моим объективом автоповозками, создававшими впечатление, словно я это все наблюдаю сквозь не очень быстро вращающийся пропеллер.



       ***

       Наконец, я добрался до речки Манохары. Тут выяснилось, что эта говнотечка имеет важное хозяйственно-бытовое значение в жизни окрестного населения. Как раз когда я приближался к мосту, две женщины и мужик стирали в ее водах одежду. Методы стирки у них были инверсные: мужик забрался по-колено в воду (для чего ему пришлось выйти почти на середину реки), а женщины держались берега, стараясь не намочить свои сари.
  

       И вновь я припал к видоискателю, дабы через телеобъектив рассмотреть подробности этого процесса, еще несколько часов назад казавшегося невозможным в силу бессмысленности. Антисанитарное состояние воды в реке сомнений не вызывало. Даже стекающие с ткани капли воды с большого расстояния выглядели глинисто-серыми, непрозрачными и неискрящимися на солнце. Не вызывало сомнений и то, куда в конечном счете попадает содержимое прибрежных сортиров. И все же тот участок реки, где происходила постирушка, был хотя бы относительно свободен от плавающего мусора, чьи скопления образовывались ближе к мосту, метров в стах ниже по течению.

  

       Для меня так и остался невыясненным вопрос, используют ли эти люди речную воду для питья и приготовления пищи? Район их обитания, по-видимому, настолько нищ, что, несмотря на близость столицы, сюда даже не проведен водопровод. Маловероятно, чтобы такая беднота могла позволить себе платить за чистую воду.

 

 

       Цвет реки под мостом был коричнево-серым, с радужными поверхностными разводами. Такая окраска создавал иллюзию вязкой жижи, в которой трудно было опознать текучую воду. Казалось, что тонкий водяной слой струится по жирной пепельно-компостной грязевой подушке, в которой увязли чьи-то полуразложившиеся тела.

 

       ***

       На ближнем к Катманду берегу рядом с мостом раскинулся небольшой квартал чудовищно убогих, но плотно населенных лачуг. По-видимому, его обитатели кормились переработкой и сортировкой выловленного из реки мусора. На вязком, истоптанном пляже, протянувшимся между урезом воды и скоплением сараев, в изобилии сушилась их жутковатая добыча.

 

       Кого-либо, непосредственно занятого этой работой, я не застал. И взрослые, и дети праздно шатались среди отбросов.

 

       ***

       Был только час пополудни, когда я достиг перекрестка с окружной дорогой. Не желая столь рано возвращаться Тамел, я вновь обратился к карте Катманду. Плодотворная дебютная идея не заставила себя ждать. Вместо того, чтобы в соответствующем месте свернуть на проспект Бхарандари, я продолжил свой путь по кольцевой на север, мимо международного аэропорта, грузовые терминалы и взлетно-посадочное поле которого были теперь от меня по правую руку.
       ККАД днем оказался плотно забитым авто и мототранспортом. Над дорогой висела кисея сизого газопылевого смога, куда более густого и насыщенного, чем над загородным шоссе. Здесь вновь потянулись густонаселенные жилые кварталы. От дороги ближайшие дома отделяла широкая неасфальтированная полоса, разделенная вдоль на две неравные части – обочину и тротуар, широкой и глубокой канавой. Естественно, канава эта была полна грязи, но, что удивительно, грязь эту, как выяснилось, все же иногда вычищают. При мне эту работу выполняли двое: мужик в годах и подросток.

 

       Там, где к асфальтированному шоссе примыкали грунтовые выезды местного значения канава ныряла в подземную трубу. В одном из таких мест была оборудована общественная купальня. Подобного рода сооружения в Непале не редкость. Уличные колонки тут существуют не только для централизованной раздачи воды, но и для умывания, и для стирки, и для удовлетворения прочих бытовых нужд. В данном конкретном случае несколько водопроводных кранов прямо у дорожной обочины использовались в качестве публичного душа. От проезжей части они были отгорожены П-образной ширмой из невероятно засаленного и грязного тряпья. За ширмой в струях воды плескались женщины и их дети – все, за исключением самых маленьких, в одежде. Брошенные под ноги моющихся листы фанеры были наполовину втоптаны жидкую грязь. Мыльная вода стекала в кювет. Кругом валялся вездесущий бытовой мусор и кучи гниющего ила со дна канавы, шла своим чередом уличная торговля, по дороге полз бесконечный поток тат, двигались случайные прохожие, а невдалеке стоял и все видел я.

 

       ***

       Из достопримечательностей на окружной дороге внимание на себя обратили только две тетки, стирающие белье в яме рядом с аэродромным ограждением, да памятник какому-то пионеру. Из всех непальских памятников, что я видел, этот был наименее нелеп и смешон.

 

       На тесном двухсполовинойполосном ККАДе царил обычный бардак и хаос. В тех случаях, когда обстоятельства выгоняли меня на обочину, я вовсе не чувствовал себя в безопасности. И хоть шел я навстречу движению, вероятность быть сбитым в спину была отнюдь не исчезающе мала.

 

       ***

       Следуя ранее заведенной йогом традиции, все самое интересное по-прежнему обитало по другую сторону шоссе. Там где шел я тянулся только забор со спиралью Бруно, да за ним грузовые аэродромные терминалы. Через дорогу жизни было куда больше. Тут был и классический, не оставляющий меня равнодушным сюжет со священными коровами (в данном случае - быком) на помойке.

 

       Там же наблюдалось резкое уплотнение Духовности, разносчиков которой доселе можно было встретить лишь эпизодически и по одиночке.

 

       Встреча этой гламурной парочки свидетельствовала, что я уже совсем близок к своей новоназначенной цели дня.



       Но прежде судьба послала мне встречу с Прекрасным. Этот монумент уже западал в мою душу столько раз, сколько он мелькал в окне такси при проезде из аэропорта в гостиницу в день прибытия в Непал – то есть ровно два. И оба раза я горько сожалел, что не имею ни времени, ни возможности разглядеть его во всех подробностях, как он того заслуживает. Но вот неожиданно судьба преподнесла мне роскошный подарок, направив по верному пути, на котором я смог встретиться со своей заветной мечтой.
       Памятник этот выполнен в обычной для Непала церетелененавистнической манере. Посвящен он трем оставшимся для меня неизвестными личностям, которых я условно прозвал Марксом, Энгельсом и Лениным благодаря, главным образом, роскошной бородище первого героя. Самая высокая статуя, средняя, вместе с традиционной шапочкой не превышает полутора метров. Забавный вид трем карликам придает визуальная непропорциональность их фигур. Виной тому национальная одежда, включающая юбкообразный балахон до колен и облегающие хилые ножки подштанники. Их пафосный вид, устремленные к горизонту просветленные взоры и строевое равнение в сочетании с оградкой по пояс вокруг поднятого метра на четыре над дорогой постамента, делают всю троицу похожей на членов брежневского Политбюро, наблюдающих за первомайской демонстрацией с трибуны мавзолея. Впечатление это портили разве что неуместные для столь серьезных мужей цветочные гирлянды, которыми индусы так любят украшать все, до чего только могут дотянуться.

 

       И что там Бхактапур с его типовым, опошленным и коммерциализированным Дурбаром по сравнению с такой красотой, которую я так бы и не увидел, будь в тот день хоть ненамного побогаче!

4 comments or Leave a comment
Comments
paramoribo From: paramoribo Date: January 27th, 2011 09:15 pm (UTC) (Link)
Я вечно всем недовольна, а люди вона как живут. Не хотела бы я жить среди этого мусора!
apochromat From: apochromat Date: January 28th, 2011 07:25 am (UTC) (Link)
Смотрела Миллионера из трущоб? Не зря же бытует мнение, что после Индии Непал кажется стерильным.
А на Шри-Ланке как обстоят дела с антисанитарией?
paramoribo From: paramoribo Date: January 28th, 2011 07:08 pm (UTC) (Link)
Смотрела. Но в Индии пока не была...
Шри-Ланку называют стерильным вариантом Индии. Я там свалок вообще не видела. Очень чистый остров.
absentis From: absentis Date: February 23rd, 2011 03:08 am (UTC) (Link)
словосочетание "разносчик духовности" взял на карандаш:)
4 comments or Leave a comment